Вы находитесь здесь: Главная > Общество > «Какой с меня шизофреник!» Парень с расстройством психики делает фотожабы и учит китайский

«Какой с меня шизофреник!» Парень с расстройством психики делает фотожабы и учит китайский

Истoчник мaтeриaлa:
Tut.by

У   минчaнинa Aндрeя Вaдeцкoгo eсть диaгнoз   — «шизoфрeния». Гaллюцинaций oн   нe   видит, вeдeт пoлнoцeнный oбрaз жизни: рaбoтaeт дизaйнeрoм, учит инoстрaнныe языки и   мeчтaeт пoвидaть другиe стрaны. A   в   свoбoднoe врeмя пoсeщaeт «Oткрытый дoм» Крaснoгo Крeстa, чтoбы нaбрaться увeрeннoсти и   идти дaльшe. Oн   рaсскaзaл нaм, кaк, нeсмoтря нa   зaпись в   мeдкaртe, сумeл нe   oпустить руки и   нe   зaтoчил сeбя в   чeтырex стeнax.





«У   мeня нeт гoлoсoв в   гoлoвe»

С   Aндрeeм мы   встрeчaeмся в   Oткрытoм дoмe ― цeнтрe Бeлoрусскoгo Oбщeствa Крaснoгo Крeстa, кoтoрый был сoздaн в   рaмкax прoeктa «Пoддeржкa людeй с   псиxичeскими зaбoлeвaниями». Сюдa приxoдят люди сo   сxoжими прoблeмaми ― пooбщaться, пoлучить пoддeржку и   кoнсультaцию, прoвeсти врeмя зa   интeрeсными зaнятиями.


Aндрeй срaзу гoвoрит, чтo зaпрeтныx тeм для нeгo нeт, гoтoв oбсуждaть чтo угoднo.


― В   этoм мoя «фишка», ― добавляет он.


Ему 27 лет. Живет с   отцом, работает.


― После школы была неудачная попытка поступить в   университет на   факультет географии и   биологии. Такой выбор связан с   тем, что родители ― биологи по   образованию. Отец до   пенсии работал судмедэкспертом. Мама ― микробиологом, ― рассказывает Андрей. ― Все закончилось неудачей, потому что там не   было заочного обучения, и   я   узнал, что у   меня нетрудовая вторая группа инвалидности. Это сильно уронило мою самооценку, и   я   очень долго по   этому поводу психовал. После того в   моей жизни случился большой застой, я   не   развивался в   социальном плане, сидел дома, много времени проводил за   компьютером. Иногда выходил погулять в   центр города. Довольно однообразное время было, похожее на   день сурка. Надолго завис на   уровне 18 лет, и   вот только недавно это закончилось, когда получил трудовую рекомендацию. Это способствовало некоторому просветлению и   прогрессу. В   каком-то смысле застой продолжается до   сих пор, но   не в   той мере, как раньше.


Вторую группу инвалидности Андрею дали по   причине психического заболевания. Нынешний медицинский диагноз ― F20 или шизофрения. По   словам Андрея, в   шизофреники его «переквалифицировали» из   аутистов.


― Мама говорила, что у   меня аутизм, но   никаких документальных подтверждений этому я   не   видел. Сейчас стоит диагноз «параноидная шизофрения». Есть такое мнение, что в   государстве не   должно быть взрослых аутистов, поэтому видимо мне и   сменили диагноз. На   самом деле у   меня нет галлюцинаций, голосов в   голове, других проявлений шизофрении. Есть трудности в   социальной адаптации. Плюс естественная заторможенность и   проблемы с   моторикой. Но   это больше похоже на   аутизм, чем на   шизофрению, ― рассуждает молодой человек.


Мама Андрея умерла от   лимфомы в   2005 году, когда мальчику было 13 лет.


― Поначалу принял этот факт легко: что может испытывать 13-летний подросток, да   еще не   очень социально развитый. А   потом боль стала сильнее, я   тяжело переживал. Сейчас снова утихла.


У   Андрея есть сестра, которая старше его на   16 лет. В   три годика Андрей стал дядей ― тогда у   его сестры родился первый ребенок. Теперь племянников пятеро, самому старшему 24 года, самому младшему ― семь. С   ними Андрей поддерживает отношения.


― Почему у   нас с   сестрой такая разница? Родители долго не   заводили второго ребенка из-за резус-конфликта. А   потом одился вот такой особенный товарищ. В   садике мне говорили, что я   псих, что ко   мне вызовут бригаду. За   то, что хулиганисто себя вел по   отношению к   другим детям. Постоянно жаловался на   них, донимал воспитательницу. Хотя по   моим ощущениям мое детство было практически нормальным.




Проблемы посерьезнее начались в   школе, когда Андрей часто прогуливал уроки, ссорился с   одноклассниками, был необучаемым. Во   втором классе мальчика отправили на   домашнее обучение. Учителя приходили на   дом вплоть до   11-го класса. В   одиннадцать-двенадцать лет он   начал замечать, что с   ним что-то не   то:


― Родители меня часто лупили. Влетало, например, за   то, что не   хотел учить уроки. Последний раз мама лупила меня за   месяц до   смерти. За   то, что я   говорил какую-то ерунду, свою фирменную шутку про насилие. Она хотела, чтобы я   вел себя нормально. Только к   4−5 классу удалось переделать меня из   двоечника в   того, кто учится нормально. После смерти мамы воспитывал меня папа. Я   часто был предоставлен сам себе, с   9 лет привык находиться один дома. В   школе друзей практически не   было, сначала дружили, но   потом я   отстранился от   тусовки. Домашнее обучение стало ударом по   моей социальной адаптации, это пробел, который, наверно, никогда не   будет восполнен. Мне хотелось интегрироваться в   общество, быть как все нормальные люди. Во   мне до   сих много зависти, желчи, осталась неуверенность в   себе. Надеюсь, что это удастся побороть.


Андрей с   отцом живут в   небольшой квартире в   Заводском районе Минска.


― Отношения с   ним довольно неплохие, мужская солидарность: мы   ведь оба холостяки. Летом, правда, отец перебирается на   дачу. Я   его регулярно навещаю, помогаю по   хозяйству. На   даче у   нас растут помидоры, картошка, малина, клубника, земляника, кабачки, тыквы, огурцы, кориандр, базилик. Мне нравится. Особенно весело испачкаться в   пыли, а   потом приехать домой и   все с   себя смыть. Это почти так   же приятно, как мыть очень грязную посуду, ― рассказывает молодой человек. ― Там живет моя красавица кошка Стрелка. Когда холодно, она в   городе с   нами. Знаете, один раз она спасла мне жизнь. Я   как-то на   ночь поставил кипятиться яблочный сок: выпаривал оттуда спирт. Плиту не   выключил на   ночь. В   четыре утра кошка стала громко мяукать возле моей двери, я   проснулся, услышал запах горелых леденцов. Быстро выключил плиту.



«Работодатели отказывают по   смешным причинам»



В «Открытый дом» Андрей попал по   стечению обстоятельств. Получив отказ в   одной компании, куда не   брали на   работу инвалидов   II группы, он   решил поехать на   ярмарку вакансий. Было это в   2018 году. На   ярмарке встретил психолога, которая посоветовала поехать в   «Открытый дом».


― Честно скажу: мне здесь не   сразу понравилось,   — признается Андрей. —   Но   вскоре я   стал понимать, что сюда ходят интересные люди, бывают интересные мероприятия ― походы по   выставкам, музеям, тренинги, визиты иностранных делегаций, настольные игры. Я   проводил здесь очень много времени. Сейчас меньше, так как появилась работа.


С   конца мая Андрей работает дизайнером на   предприятии «Арт-идея», которое занимается трудовой адаптацией инвалидов. Сфера деятельности ― оперативная полиграфия. Дизайн ему близок: до   этого он   занимался фотошопом, делал на   компьютере коллажи, демотиваторы, фотожабы. Дважды заканчивал курсы по   фотографии.


― С   некоторыми оговорками это можно назвать работой мечты. Если   бы еще зарплата была выше, я   мог   бы говорить, что счастлив. Мой основной источник дохода ― пенсия по   инвалидности.


Про свой диагноз «параноидная шизофрения» Андрей узнал именно тогда, когда устраивался на   предприятие ― случайно прочел документ.


― Подумал, что неудобно с   этой штукой. Начал искать в   себе признаки шизофреника. Нашел только сбивчивое нелогичное поведение, перепады настроения. А   так нет у   меня «шизы» особой. Мне часто говорят, что мои странности свойственны и   обычным людям. Мне судить трудно, я   не   был в   шкуре нормального человека, но   не   думаю, что есть большая разница. Мне, кстати, предлагали пиариться в   инстаграме как шизофренику ― повышать осведомленность общества о   том, что людей с   таким диагнозом не   надо бояться. Я   сомневался в   справедливости диагноза, и   решил такую кампанию не   проводить. Если   бы я   на это пошел, я   бы   или себя опозорил такой идентификацией, или шизофреников, ― смеется Андрей.


Тем не   менее, отношение общества к   людям с   психическими расстройствами

остается настороженным, считает он.


― Работодатели, как только видят мои бумаги, спрашивают, чего от   меня можно ожидать. Я   честно отвечаю, что могу «подтормаживать». Но   если чем-то загорюсь, то   «тупить» и   «тормозить» не   буду. Некоторые сразу говорят, что инвалидов не   берут. Не   разобравшись, что руки и   ноги у   меня есть, фактически все нормально. Самая распространенная причина отказа ― то, что в   ИПР, индивидуальной программе реабилитации, указано, что я   могу работать семь часов в   день, а   не   восемь.



«Буду копить на   шенген»



Андрей немного знает английский, китайский и   азербайджанский. Иностранные языки учит самостоятельно.


― Зачем мне китайский? Для бытового пользования. На   случай, если в   повседневной жизни придется общаться с   китайцами. Пока это, конечно, гипотетически, но   я   все чаще вижу их   на   улицах Минска. Не   буду   же я   с   ними по-русски, ― пожимает он   плечами.


В   свободное время молодой человек гуляет по   городу, делает уборку, слушает музыку, рисует картины в   стиле фовизма. А   еще очень любит ходить по   магазинам.


― За   продуктами, чтобы самостоятельно готовить. Иногда покупаю вредный фастфуд ― сухарики и   чипсы. Поход за   одеждой считаю роскошью, чем-то невероятным с   моей-то пенсией. Мне такое надолго запоминается. В   книжные хожу словно в   музеи. Если   бы хватало денег, покупал   бы много книг по   роду деятельности ― фотографии, дизайну. А   еще ― книги на   иностранных языках, больше насел   бы на   китайский, английский, ― делится он.


В   ближайших планах Андрея ― получить шенгенскую визу и   начать путешествовать. А   еще ― сделать перестановку дома, избавиться от   нынешнего бардака, старых вещей, от   мебели, чтобы в   квартире была пустота.


― Хочу сделать кухню самым чистым помещением в   квартире. Я   неплохо готовлю. Люблю, например, макароны с   сыром, орегано и   базиликом, который у   меня круглогодично растет на   подоконнике. Но   готовлю только себе ― я   вегетарианец, а   отец нет, ― рассказывает он. ― В   конце следующего года планирую съездить в   Литву и   потом начать путешествовать. Думаю, что можно в   третий раз съездить в   Турцию, я   туда уже дважды летал с   отцом. Еще в   Азербайджан. Отец, кстати, уроженец Баку. Но   вообще планы выстраивать трудно, потому что иногда случается такое невероятное, чего не   предполагал. Например, слышал на   работе, что у   нас могут отправить на   стажировку в   Германию для изучения опыта местных организаций. Это было   бы для меня приятным шоком ― внезапно оказаться в   Европе. Я   бы   очень хотел выбраться из   обычной обстановки.



Для людей с   психическими расстройствами и   их   семей в   Минске работает центр Красного Креста «Открытый дом». Через проект прошло 140 человек с   шизофреническим или биполярным расстройством психики. Из   них больше 80 человек добились устойчивой ремиссии. В   центре никого не   называют пациентами   — только гостями. Нет и   врачей-психиатров   — вместо них психологи. Работает «Открытый дом» по   будним дням с   10 до   19 часов в   Минске по   улице Красной, 3.


 

Теги: Минск
 

Комментарии закрыты.