Вы находитесь здесь: Главная > Литература > ЛитСнаб.ги. Литература+

ЛитСнаб.ги. Литература+

Дело вкуса

Хэмингуэй, Розанов и Бродский о любимых книгах

// mincultrf.ru

Для писателей труд предшественников — в существенном смысле история о них самих, а любимый автор часто ощущается как современник или даже друг. Не литературных вкусов известных писателей — от Торнтона Уайлдера до Венедикта Ерофеева.

Торнтон Уайлдер

В жизни Торнтона Уайлдера (1897-1795), большую роль сыграла дружба с Гертрудой Стайн, которая повлияла на него как писатель и познакомила с парнем, с которым, по мнению некоторых биографов Уайлдера, их связывали долгие романтические отношения.

«Гертруда Стайн однажды смеясь сказала, что писать — значит просто рассказывать то, что ты знаешь».

Эзра Паунд, стихотворения

Уильям Шекспир, «Двенадцатая ночь»

Гертруда Стайн, The Making of Americans

Эрнест Хемингуэй

Эрнест Хемингуэй (1899-1961) считал, что «единственный способ понять, что ты — это конкуренция с писателями прошлого». В париже между мир войнами он прочел все, что было доступно из русской классики в английских переводах и другие американские писатели лучшим считал Марка Твена.

«Ты жил в найденном тобой новом мире… Чудесный мир, который дарили тебе русские писатели. Сначала русские, а потом и все остальные. Но долгое время только русские».

Марк Твен, «Приключения Гекльберри Финна»

Лев Толстой, «Война и мир»

Иван Тургенев, «Записок охотника»

Василий Розанов

Василий Розанов (1856-1919) любил Серебряный век, в котором жил, считая, что его измельчанием или даже конца мира литературы. Любимых писателей Розанова были Достоевский и Гоголь над «секрет», которого помнил всю жизнь. Розанов видел за Гоголем лучшую в русской литературе форму, называя его «гениальным живописцем внешних форм», но питал отвращение в его духовный мир. Кстати, Розанов не мог поклясться, и любовь его может чередоваться с отрицанием.

«Мне кажется, что после меня можно думать «о Гоголе» только в той сети противопоставлений, какая я».

Константин Леонтьев, «Византизм и славянство»

Федор Достоевский, «Братья Карамазовы»

Николай Гоголь, «Мертвые души»

Венедикт Ерофеев

Венедикт Ерофеев (1938-1990), автор знаменитой поэмы «Москва—Петушки», иногда соединяется в читательском сознании с его лирическим героем Веничкой. На самом деле едва ли не главное в жизни Ерофеева было самообразование. Об этом свидетельствует его недавно изданные «записные книжки» — наброски и незаконченные произведения, краткая хроника событий жизни, каталог коллекции классической музыки и собрание пословиц всех стран мира. С какого-то момента, когда там почти на каждой странице есть цитаты из Розанова. Так вызревало эссе «Василий Розанов глазами эксцентрика».

«Я не знаю лучшего миссионера, чем повалявшийся мои канапе Василий Розанов…

Ему нужно воздвигнуть памятник, что бы там ни говорили».

Блез Паскаль, «Мысли»

Василий Розанов, «Опавшие листья»

Стихотворения Игоря Северянина

Сергей Довлатов

Сергею Довлатову (1941-1990) была чужда воспитательная и пророческая миссия русской литературы. Он понял иначе и литературу, и свое место в нем. Он видел себя рассказчиком, ведущим речь идет о самых банальных вещах. Планомерное и талантливое воспевание банальности должны восстановить слушателя чувство нормы, такой редкий в условиях абсурдности окружающей жизни. И из русской традиции ему был симпатичен Чехов именно из-за того, что не хватает учений, для того, чтобы описать, а не научить, показать типы сами по себе, без морального суждения по их.

«Можно благоговеть перед умом Толстого. Восхищаться изяществом Пушкина. Развивать нравственные ищут Достоевского. Юмор Гоголя. И так далее.

Но так, как и быть хочется только на Чехова».

Антон Чехов, повести и рассказы

Александр Пушкин, «Капитанская дочь»

Уильям Фолкнер, «Похитители»

Иосиф Бродский

Иосиф Бродский (1940-1996), главный автор своей жизни был знаком лично. Встреча с Уистеном Оденом было первое его действие после депортации из СССР. Правда, к тому времени Оден был уже очень стар, почти спился, а Бродский едва понимал его английский. Но эта встреча имела определенное влияние на последующую судьбу русского поэта, потому что Оден написал несколько хвалебных статей о нем и связал с друзьями в Англии. Для Бродского Оден был больше, чем уважаемым современником — кумиром. Это почитание было еще и потому уверена, что все лишено идеализации, например, русскому гению трудно было принять гомосексуализм великого англичанина.

«Чистой случайности, книга начал на оденовской «Памяти У. Б. Йейтса». Я помню, как сидел в маленькой избе, глядя через квадратное, размером иллюминатор, окно на мокрую, топкую дорогу с бродящими ней курами, наполовину веря в то, что я только что прочел, наполовину сомневаясь, не сыграло ли со мной шутку мое знание языка…

Я полагаю, я просто отказывался верить, что еще в 1939 году. английский поэт сказал: «Время… боготворит язык», — и тем не менее мир вокруг остался прежним».

Уистен Оден, стихотворения

Константинос Кавафис, стихотворения

Чеслав Милош, стихотворения

Источник: Grigor Atanesyan

Комментарии закрыты.

Translate »